Много необязательных слов

После Египта вижу восточные сны. Вот, к примеру, сегодняшний. Снилось, что я влюблена в юношу из Ливана. В прежние времена ливанами назывались лифчики советского производства, но во сне я про это не помню и про израильскую военщину тоже не помню, помню только, что мой избранник – ливанец, ливанец, оооо!!!! Бледное лицо, нос благородный и лоб, очень много всего за кадром, общие планы на будущее. И вот мой возлюбленный – никакой похоти, только большая чистая любовь – встречает меня в аэропорту, улыбается, обходит вокруг, хватает меня за что-то сзади - скорее всего, это хлястик пальто, хотя какое нахрен пальто в Ливане, там ведь жарища ацкая – и тащит задом наперед неизвестно куда, должно быть, к выходу. Пол в аэропорту белый, мраморный, скользкий, как каток, и я лечу все быстрее и быстрее, влекомая сильной рукой и едва касаясь подошвами пола. И в этом скольжении задом наперед неземная благодать и ощущение окончательной свободы и счастья.

уже просыпаясь, подумала: что это было, собственно? Может, сладость падения?


----------

ему нужно было
родство душ

а ей –
секс по любви

-------

Сегодня в электричке вдруг поняла, что по большому счету ничего в своей жизни не хочу менять. Поначалу имелось в виду только место обитания. Раньше я часто думала о возможности переезда, при этом панически боялась свинцовых районов, которые тянутся вдоль вагонов за полчаса до прибытия на конечную станцию. Я была уверена, что если окажусь в одной из угрюмых хрущевок, то непременно умру. Как в фильме ужасов – просто от разрыва сердца. А теперь точно знаю, что не умру, и самые безнадежные места перестали потрясать меня своей ужасностью.

Только бы дети пошли в сад и школу, то есть поскорее бы уже у них кончилась эта ветрянка. И тогда будет все окончательно хорошо. Почти все почти окончательно хорошо.

Я кстати когда-то думала, что она на самом деле называется «витрианка» - болезнь, связанная с легким, абсолютно излечимым и почти незаметным для окружающих остекленением человеческого существа, котороя случается зимой.

Болезнь витражей. от нее на Марсе вымерли смуглые и золотоглазые.

сегодня поперлась с детьми – куда бы вы думали? в Пушкинский музей. это круто, особенно если учесть возраст Эллы и мою общую морально-психическую загашенность

в Пушкинском музее погуляли славно, особенно в зале древнего Египта. В остальных тоже было хорошо. правда, меня с детства всякий раз смущает обилие копий: от оригинала неотличимо, но вот знаю – не то. Лучше бы они помалкивали, что кругом галимый гипс, которого можно наштамповать сотню-другую для всех желающих.

в одной книжке («Венерин волос») герой романа тоже тяготился в Пушкинском музее этим гипсом и мечтал наконец оказаться в настоящем Риме и увидеть мраморные оригиналы. стал взрослым, полетел в Рим, отправился в музей, а там на всех табличках та же фигня: гипсовый слепок.

Так что непонятно, куда вообще девались подлинники.

Зато в древнем Египте их полно. Мой любимый экспонат – косметическая ложечка 14-15 вв до нашей эры. по виду абсолютно современный артефакт. назначение, правда, не совсем ясно: перемешивать косметические маски для лица? Антицеллюлитные смеси? хорошенькая плывущая девушка в деревянном парике, вот только глаза странные, древние-древние: спокойные и не понятно что выражают.

отблески мировой гармонии)
Два года назад перевела книжку для одного симпатичного издательства. Вернула оригинал, получила аванс, где надо расписалась. по дороге домой зашла в супермаркет и купила на все пять тыщ разных вкусных штук. Основную сумму так и не получила, книжка так и не вышла. Прошло время, и я про нее просто ЗАБЫЛА.
Этой осенью, правда, разговаривала с хорошей знакомой, жаловалась на жизнь, а по ходу вспомнила: батюшки, книжка! А она мне: надо гонорар свой отбивать, требовать, звонить. Но я знаю, каково это, звонить. Если есть что сказать, позвонят сами.
И что же? Звонят. Вчера. Книжка вышла, гонорар дожидается, приходите с паспортом. Пришла, забрала деньги + авторские экземпляры, нераспечатанная стопка, десять штук (в смысле экземпляров десять штук, а денег чуть больше).
И вот что получается. Если бы я прямо тогда, два года назад получила свои деньги, я бы по дороге домой зашла в еще один супермаркет, + суши-бар + булавки. Эти деньги тогда просто растворились бы. А теперь? Теперь-то дело иное! На худой конец ведь и авторские экземпляры можно загнать.

---

Барселона - единственный город из всех мне известных, у которого есть астральный двойник. Возможно, такой двойник имеется у каждого города, если мы видим его во сне. Я видела сны, где появлялись другие города, чьи названия я не запомнила, но регулярно снится одна только Барселона, и открылись мне только ее тайные свойства.

У сновидческой Барселоны, также, как у реальной, есть своя география, свои улицы, рынки, Готический квартал и Нижние районы, так что, попадая туда, я мгновенно ориентируюсь: это, безусловно, тот же самый город, где я бывала в прежних сновидениях. Живи я более осознанно, я бы попыталась вывести закономерность: какими другими снами окружен сон про Барселону, каков сюжет сна, что отличает Барселону сновидеческую от реальной, короче, можно было бы собрать максимум сведений об этом втором внутренне городе и даже зарисовать его ландшафт.

Если несколько лет подряд мне не удается побывать в реальной Барселоне, река времени разливается, и постепенно Барселона сновидческая начинает размывать реальную: город воспоминаний замещается городом сна. Неизменным для обеих остается некий общий знаменатель, воспринимаемый мною как «темный запах» или «аромат тайны» – он не меняется с годами и не позволяет ошибиться и что-нибудь перепутать. Вот только я никак не могу вспомнить, какова природа этого символа, и где его корни – во сне или наяву.

Может быть, однажды из сновидческой Барселоны в мою жизнь хлынут разнообразные бедствия, забвенье, старость, а потом и смерть. А может, это всего лишь работает «механизм замещения»: предметы, о которых мечталось наяву, даются во сне. Я давно уже не мечтаю о Барселоне, но закон получения желаемого по-прежнему действует. Все-таки желать нужно осторожно, чтобы желаемый предмет не продолжал притягиваться, образуя вспомогательне реальности.

---

Грипп такой, что искры из глаз. Раньше от него умирали. Ох, что-то не хочется обратно в уютную старину.

Самурай подарил мне цветы, такие же нежные, лукавые и жестокие, как он сам все его действия в отношении меня. На высоком стебле несколько розовых колокольчиков и много-много тугих нераспустившихся бутонов. Кажется, такие цветы называются «садовые лилии». День за днем бутоны открываются, превращаясь в свежие колокольчики, и кажется, что им нет числа и они будут со мной вечно. Но скоро расцветет последний бутон, постепенно все увянет, прозрачно и величественно, как осенний ландшафт, без подтухшей водицы и поникших головок. Смотрю на них и не знаю, что с ними делать после их смерти, с этими лилиями полевыми. Необходимо заранее как-то внутренне подготовиться. Выбросить их я не могу. Может, съесть? Я серьезно… Едят же в Японии хризантемы. Получится целая сковородка горьковатых жареных лилий.


---

Младенчество отменяется после первого полноценного ночного кошмара. Значит, и Эля моя уже большая - рассказала утром, что ей приснилась обезьяна Чи-чи-чи. Стояла в углу и смотрела на Элю, смотрела. Та самая дура Чи-чи-чи, которая дернула за веревку и пернула - Эля все про нее знает. А страшно очень, по-моему. Потому что во сне она как Невеста Чаки.

Вечером звонок в дверь, А. идет открывать.
На лестничной площадке перекатываются голоса - гулкие, круглые и невнятные. Что там такое? Что-то прохладное, с дачи? Целый пакет?
Оказалось, яблоки.
Гриша бежит ко мне:
-Яблоки не нужны?
Яблоки не нужны. Но их принесла соседка тетя Нина, у нее на даче полно, вот и приходится раздавать в хорошие руки, не гнить же урожаю. Отказаться невежливо. Соглашаюсь.
Соседка тетя Нина бочком входит в квартиру:
-А можно посмотреть, как тут у вас?
Снова соглашаюсь. Мельком припоминаю, что за последние лет пять к нам не заходил ни один случайный или по крайней мере не подготовленный заранее посетитель. То есть каждый, входя в наш дом, приблизительно представляет себе, что он увидит.
К тому же трудно общаться с человеком, к которому не знаешь, как правильно обратиться. Тетю Нину я с детства называла «Тетя Нина», но сейчас эта форма устарела, а на ходу не перестроиться. И все же нет причины отказывать в такой элементарной просьбе: тетя Нина - мамина задушевная подруга юности, и вообще она уже здесь.
Прошла в кухню, заглянула во все комнаты. На лице выражение заинтересованного недовольства. Она же знавала эту квартиру и в лучшие времена, когда нас еще не было.
Тут у вас что? Так, на стенах нарисовано… А это игрушки? А здесь, что это за картина странная? А вон там, что за вещи лежат? Так, так…
Ничему не укрыться от зорких глаз тети Нины, даже неброским предметам, стыдливо притулившимся в углу. Неприятное чувство, что застали без штанов. Знал бы – ноги побрил.
Поиграв бровями и задав напоследок пару вопросов, тетя Нина уходит.
Вспоминаю, как много лет назад она попросилась у моей мамы посидеть здесь с любовником. Им нужно было место, чтобы выяснить отношения. Она долго с ним встречалась, мужа не любила, мама моя тоже считала тети Нининого мужа козлом и полностью была на стороне тети Нины, хотя бросать козла все же отговаривала. Но тетя Нина была упрямая тетя, и не смотря на мамины советы все-таки решила от мужа уйти. Тут-то и выяснилось, что любовник тоже козел, а может, он в последний момент просто испугался слишком культурной и напористой тети Нины и раздумал с нею сходиться. Решающая встреча - или одна из решающих встреч - была назначена у нас дома, потому что в квартире тети Нины все еще проживал прежний козел. Помню, я была очень удивлена, что взрослый человек по совершенно ничтожной причине может плакать так отчаянно и долго: тетя Нина рыдала несколько часов подряд, я засыпала под эти звуки, и мне казалось, что в соседней комнате сумасшедшие взрослые крутят какой-то идиотский соунд-трек.
Любовника тете Нине удержать не удалось, а муж от нее все равно ушел.

И чего только не навспоминаешь в отместку...

--

Не надо расстраиваться, любители постучать по клаве. Что-то особенное происходит с миром, и не принимать изменения означает лишать себя покоя и радости. Я имею в виду вполне определенные вещи, а именно: сейчас, чтобы сочинять и записывать, не достаточно одного лишь ума, терпения и даже таланта. Так было всегда, но теперь процессы ускорились и требования возросли. Чтобы адаптироваться к этим не вполне понятным требованиям, попробуйте применить целостностный подход. Ключ от нарисованного очага каждый подбирает по своему вкусу. Например, можно стать звездой заняться собой или параллельно совершенствоваться в чем-то другом, допустим, в кулинарии или фотографии. Литература, к которой мы привыкли, тяжко больна. Смерть бедняжки будет долгой и мучительной, а потом она превратится в какую-нибудь Черную дыру или Красного карлика. Моисей сорок лет водил свой народ по пустыне, чтобы сменилось поколение, выросшее в рабстве. Пройдет время, и наши дети изредка будут с любопытством копаться в том, что осталось от нашей любимой литературы, рискуя подхватить заразу. Но отчаиваться все равно не стоит: к нам идет Новое. Трудно сказать, как будет выглядеть это новое. Страшно представить, как оно будет выглядеть. Возможно, своими свойствами Новое будет отчасти нопоминать старое, а отчасти азбуку Брайля, по которой водят кончиками пальцев. По-моему, не так уж плохо.

*Что трудно не налытдыбрить что-нибудь в утешение
------

-Ведь этот день не за горами?
-Не за горами, не за долами.
-Но где же он?
-За остановкой, он за трамвайной остановкой.

Взято у man_on_the_move

Один человек предположил, что целомудрие и поэзия несовместимы. Потому что поэзия – это не филология, а скорее, физиология, и доступна она лишь тем, кто не брезгует рассматривать отбросы вблизи и не боится исследовать собственное нутро. И я с ним согласна. Одно обидно: в обратную сторону правило не работает, то есть не всякий любитель отбросов есть поэт.

Но кто же они - те, кому стать поэтами не светит, то есть люди целомудренные? Стоило мне про это задуматься, как нашелся пример.
( Read more... )

Мои рогатые цыпочки целуются за стеклом банки и трутся рожками.
А в коментах к одному посту я прочитала следующее:

- «под Серпухов завезли виноградных улиток для выращивания их в ресторанах.. фирма обанкротилась а улитки расплодились так что сожрали пол леса... даже нависла угроза над приокско-терском заповедником ...
и главное врагов естественых забыли завезти.. ученые и лесники чуть ли не в ручную отлавливают»

- «вот это жесть. а кто их природные враги?»

- «очень мелкий плотоядный моллюск Gonaxis kibweziensis, тоже обладающего легочным дыханием и поедающего других моллюсков)))
в штатах ксттате запрещено разведение улиток)) оказывается)»

Вот такие пироги. Между прочим сам пост был посвящен тараканам и их исчезновению. Оказывается, пруссака напугало излучение от мобильных телефонов и компов, вот он и разбежался. Но радоваться рано: на его место приходят черные и даже (!) американские. А они, промежду прочим, размером с ладонь.



----

В метро краем уха:
-Вот, и у меня такой воротничок был. Я его тетке под Тамбов отправила.

До невозможности странно звучит, не правда ли? в наше время единственная посмертная участь воротничков – помойка или на худой конец блошиный рынок, и никому не придет в голову отправлять их ТЕТКЕ ПОД ТАМБОВ. Или может, речь идет о шиншилле?

---------

я сложно отношусь к своему имени, особенно к его заглавной «Н». Дело в том, что эту букву я не люблю. Я люблю букву «М», и все правильные слова начинаются именно с нее – Москва, музыка, мечта, мода, метро, Макдональдс*, их много. А буква «Н» полна отрицания, плотного наслоения непроницаемых ноябрей, неврастении, невозвращений, несвиданий, невстреч, неприятия, несближения, неустройства и прочих неприятностей, через которые никак никуда никогда не пробиться. Остается, правда, «надежда» – но мне эта надежда представляется безалаберной пьяной бабой, и в списке добродетелей я бы заменила ее каким-нибудь другим словом, которое лучше передает то, что имеется в виду - «доверием», может быть. Некоторый оптимизм внушают «нокиа» и «ниссан», и, главное, Нью-Йорк* – заглавная «Н» не мешают ему быть великим городом, куда я стремлюсь попасть.
Казалось бы, нет ничего проще – переименоваться и назвать себя как-то иначе, мирной Малей или Мирой или Масяней, хотя бы в никнейме. Хуюшки: раньше надо было думать. А теперь я уже вся пропиталась этим неприкаянным «Н» и несу его в себе и буду нести до конца.

*не спрашивайте, чем хорош Макдональдс и чем велик Нью-Йорк, это субъективно



Картинка никак не связана с буквой "Н", она для красоты


-----

-Если захочешь подремать,
не забудь нам всем сказать.
-А придется помирать,
тоже заранее сказать?


* * *
Гриша: в мире все происходит так, чтобы Богу было интересно.


---------

Давлатов про Бродского писал:

«Разница между Кушнером и Бродским есть разница между печалью и тоской, страхом и ужасом. Печаль и страх – реакция на время. Тоска и ужас – реакция на вечность. Печаль и страх обращены вниз. Тоска и ужас – к небу».

По-моему, очень точно.

Утром по всему городу от пешехода к пешеходу, от трамвая к трамваю только и слышно было: «последний теплый день!», «последний теплый день!». Знаете, есть такие сочетания слов, в них вроде бы ничего особенного, просто они сами собой хороши настолько, что могут стать названием для книги. Как это: «Последний теплый день».

Устраивать вечеринку в честь прощания с летом никто не собирался: на 17.00 часов Грише было выдано направление на ЭКГ в чужую поликлинику. Ох уж эта чужая поликлиника, от нее не скроешься, она всегда с тобой, как memento mori: в районной, к которой мы прикреплены, нет ни ЭКГ, ни кардиолога, ни иных необходимых для счастливого детства вещей, и нас посылают с направлением подальше – в Филатовскую больницу, например, куда добираться тысячу лет через пробки и метро, брести пешком с хнычущим ребенком на руках сквозь толпу, пересекая магистрали, или в эту чужую поликлинику, которая вообще неизвестно где.
( Read more... )